Кавказ. Выпуск XXIII. Родословное древо тюрков - Абул-Гази Багадур-хан

четыре отряда, вместе со своим сыном послал их для набегов, а сам оставался двадцать дней в Мешхеде. Хорасанские кызылбаши собрались к Мешхеду; на северной стороне города, на берегу Кара-су, оба войска вступили в битву. Кызылбаши одержали победу; десять тысяч узбеков под начальством Джелаль-хана потеряли жизнь. Тут убит был и единственный сын Абуль-ханов. Абуль-хан, лишившись сына, с печали заболел; никто не понимал причины его болезни; лекарь, взятый из Мешхеда, сказал: «Хан страдает оттого, что лишился сына; он выздоровеет, если у него будет сын, а без того не поправится в здоровье». Придворные сказали: «Сын не есть что-нибудь такое, что можно добыть силой или богатством». В Мерве была одна женщина, по имени Бибича; в кругу женщин ее дело было игра на тамбурине и раскрашиванье хиною. Она не выходила никогда замуж. У ней был четырехлетний сын; она привела его к бекам и сказала: «Хан в одну ночь велел мне выкрасить его хиною, имел со мною сообщение; я сделалась беременной и родила этого сына; до настоящего времени, боясь супруги хана, я никому того не сказывала». Беки передали этого мальчика лекарю, а он отвел его к хану. Хан в это время не мог узнавать людей. Лекарь обнажил мальчика и хана, положил мальчика на грудь хану и, прикрыв их одеялом, громко кричал хану: «Это ваш сын!» Так делал он раза по три в день. Хан день ото дня стал поправляться в здоровье и, выздоровев, усыновил себе этого мальчика, назвав его Нур-Мохаммедом. Когда он достиг юношеских лет, Абуль-хан умер. По смерти Абуль-хана воссел на ханство Нур-Мохаммед. В течение нескольких лет его ханствования младшие братья Хаджим-хана и их дети из Ургенджа делали набеги на Мерв; много огорчая его попреками: «Ты сын бесчестной женщины, какой же ты мне брат?» У него недостало сил переносить это унижение; он пошел в Бухару к Обейд-хану и рассудил предложить ему в дар Мерв. Обейд-хан, вместе с Нур-Мохаммедом, взял войско, вступил к Мерв. Нур-Мохаммед предполагал, что Абдуллах-хан, взяв Мерв, опять отдаст его ему, если он, управляя им, велит в хутбе возглашать его имя и что тогда братья и сыновья Хаджим-хана не посмеют его тревожить. Но это чаяние его не сбылось. После того как Обейд-хан занял Мерв, он, боясь его, в одну ночь бежал и ушел в Ургендж к Хаджим-хану. Если благоволит Бог, мы об этом после расскажем. Он с Хаджим-ханом ушел в Персию. Через пять лет, которые они прожили у кызылбашей, Обейд-хан умер. После него сделался ханом Бухары Абдуллах-хан. Тогда Нур-Мохаммед-хан опять овладел Мервом. В нем он истребил узбеков, которые, быв к нему нерасположены душой, причиняли ему много огорчений и беспокойств, а заменил их сартами и тюркменами. Узнав это, персидский государь шах Аббас Мази пришел и осадил Мерв. После сорокадневной осады, Нур-Мохаммед, истощившись в силах к обороне, вышел из Мерва и предстал с покорностью пред шахом Аббасом. Шах поставил своих правителей в Мерве, Эсюрде, Нисае, Даруне и во всех областях, зависевших дотоле от Нур-Мохаммеда, и отправился назад; увел с собой Нур-Мохаммед-хана и в Ширазе заключил его в крепость; в ней Нур-Мохаммед и умер. От Дин-Мохаммед-хана не осталось потомства.

О других двух сыновьях Аваниш-хановых

Старший сын Аваниш-ханов был Дин-Мохаммед; второй сын его был Махмуд; его прозвали Сари-Махмуд-султан. Он был человек весьма глупый, без мужества, без всяких достоинств, трус и скупой. Из хороших качеств Всевышний Господь не дал ему ни одного. Его звали Сари-Махмуд – «Желтый Махмуд», потому что в потомстве Аменк-хановом, как из мужского, так из женского пола до этого времени не было, кроме этого глупого потомка, ни одного человека, желтого или белого; все были черные. Однажды этот нечистый сидел в многолюдном собрании и пил бузу. Приходит человек и сказывает, что неприятели идут. Все бросились на коней, а он бросился с ножом ставить метки на кувшинах с бузой, приговаривая: «На этом кувшине с бузой такая метка, а на этом кувшине с бузой такая метка», и отдал их под присмотр хозяину твоего дома. По смерти его, детей от него не осталось.

Младший сын Аваниш-ханов был Алий-султан, он владел в нагорной стороне городами: Нисаем, Эсюрдом; в приречной стороне Ургенджем, Гезараспом и Катом. Действия начальников и правителей в обеих сих областях зависели от Алий-султана. Каждогодно, в начале месяца февраля, он из Ургенджа отправлялся с конницей к пределам Хорасана и, делая на него набеги, там проводил все лето. Границами тех земель, на которые он делал наезды, были Иль-Кюпрюк, Тиршиз, Тэрбят, Деджам и Харкерд. Занимаемые ими области были Джорчан, которого некоторую часть называют Кебуд-джама, Джачарам, Керайлу, Астрабад. Войско его простиралось до сорока тысяч. Осенью, в месяце октябре, он возвращался в Ургендж и в нем проводил зиму. Все узбеки, составлявшие его многочисленное ополчение, поименно внесены были в список и получали жалованье. Нукерам, составлявшим его свиту, давалось каждому по шестнадцати овец; эти овцы, раздаваемые в жалованье, собирались от самих же тюркменов; в случае недостачи их, давалась пятая часть из овец, захватываемых во время наездов на Хорасан. Он в каждый год с небольшим отрядом людей отравлялся в Астрабад для сбора дани с племени Оклы-Гоклан и сам распоряжался собиранием ее, рассылая своих нукеров. Теперь скажем о кызылбашах.

Шаху Тахмаспу каждый год приносили вести, что Алий-султан в наезде разорил такую-то область, но шах мало заботился об этом. Зимой одного года он дал повеление одному из своих беков, Бедер-хану: «Возьми двенадцать тысяч курджинов и отправься с ними в Хорасан. Как скоро придет туда Алий-султан, ты прямо напади на него; но об этом прежде никому не говори, чтобы это не услышал Алий-султан. Садись на коня и исполни так». Бедер-хан выступил в поход и прибыл в Бичтам. Здесь ему донесли, что Алий-султан с небольшим отрядом войска стоит в Астрабаде, собирая дань с тюркменов, что его нукеры разошлись по домам тюркменов и с султаном нет людей. Он поспешно вступил в Астрабад. Султана тотчас известили о приходе кызылбашей, увидев передовой отряд их. Кызылбашей было двенадцать тысяч человек, а с султаном только три тысячи. Как скоро он получил известие о том, сели на коней и переехали на берег реки Гюргана. Я, убогий, видел эту реку: оба берега ее круты, в некоторых местах высота их есть в локтей сто. В прежнее время, когда производились набеги, избирали на ней переправы то в том, то в другом месте, предварительно осмотренном. Алий-султан расположил свое войско на краю высокого,